В сентябре 2004 года в одной из газет была опубликована статья Александра Можаева «Аллея славы» об истории Тверского бульвара в Москве.
В ней рассказывалось, в частности, о доме № 26 — усадьбе екатерининского фаворита Ивана Николаевича Римского- Корсакова. По свидетельству современников, его дом посещался чуть ли не всей Москвой. Сохранилась составленная хозяином собственноручно программа одного из устраиваемых им праздников: «Съезд на Тверской. Там шоколад, кофий, чай, сухари, крендели, цвебайки, а кто попросит водки или вина, чтобы все было приготовлено».
Загадочное слово «цвебайки» не попало ни в один из исторических словарей. Так что пришлось поломать голову, прежде чем обнаружилось, что речь идет о позабытом ныне лакомстве, немецком по происхождению, — цвибак [от нем. Zwieback букв. — «дважды печенный»].
Упоминается это название, например, в рассказе Тэффи «Амалия» (1913): «Утром, проходя мимо булочной, Амалия приостанавливалась, смотрела на печенья, торты и пирожные и шептала их названия шепотом тихим, глубоким и страстным, как шепчут влюбленные женщины имя своего любовника: — Занфткухен!.. Шмандкухен!.. Беренкухен... Цвибак... Цвибак... Цвибак...» (Примечания: Нежный пирог!.. Пирог со сливками!.. Ягодный пирог... Сухарный пирог.. Нем. Sanftkuchen Schmantkuchen Beerenkuchen; Zwieback). Встречается оно и в более ранних литературных текстах, например, «Записной книжке» Н. В. Кукольника: «— Ну поди же сюда! Хочешь цвибака (сухарь)?» (30 — 40-е гг. XIX в.).
О том, сколь прочно забыто сегодня это называние, свидетельствует, в частности, перевод повести П. Хюле «Мерседес-бенц» (пер. с польского Ирины Адельгейм), в котором цвибак выступает как имя собственное: «...в ресторане госпожи Клюнгман подавали ... на десерт горячий шоколад, фисташковое мороженое, виноград, пирожные «Наполеон», эклеры, торт «Пишингер» и булочки «Цвибак»...»