Молодой офицер, отец в 1941 году был призван в ар мию. Воевал на Волховском фронте, защищая Ленинград: был заместителем командира стрелковой роты по политчасти в 163-м стрелковом полку. 18 января 1943 года во время про рыва блокады отца тяжело ранили. Он часто рассказывал мне, как в мерзлых окопах под Ле нинградом они готовились к прорыву блокады.
«Грохот… Огонь… И ни с чем не сравнимая тяжесть тишины последне го мгновения перед рывком вперед — туда, навстречу жизни или смерти. За нами с титаническим напряжением дышал го род… И сердце билось. Ему жить — нам жить. Тяжело раненный, в госпитале, я вспоминал друзей-од нополчан — живых, а больше тех, кто ушел в бессмертие. И открывал в себе какие-то новые тайны… Мной как бы все за ново переоценивалось. Земля в окопе перед последним бро ском была не мерзлой — теплой. К ней прижимались, как к гру ди матери. От нее набирались силы. Она хранила нас за то, что мы не отдали ее, и она знала: никогда никому не отдадим!»
Отец любил повторять казахскую пословицу: «Нет неодолимых расстояний, есть ленивые ноги». Когда они с бой цами рванулись в атаку, самую памятную для него потому, что она была последней, их ноги не ленились. Мне удалось найти в отцовском архиве письмо, датированное 22 октября 1942 г., от классика советской литературы Николая Семеновича Тихонова. Это был ответ на письмо отца, которое он отправил Тихонову в блокадный Ленинград. «Я очень рад, что молодой казахский поэт с оружием в руках защищает наш любимый Ленинград. Будет время, и мы встре тимся с Вами в освобожденном от блокады городе, будем чи тать стихи и говорить о великой войне советского народа с фа шистами, как о прошедшем», — писал Тихонов Мауленову. Отец рассказывал мне, что это дорогое письмо он спря тал на груди, у самого сердца, как напутствие в бой и благосло вение в большую поэзию. Однако радость не давала ему по коя, и он показал письмо батальонному комиссару Александру Матвеевичу Любимову.
Тот тоже обрадовался письму. Комиссар справедливо расценил его как важный агитационный материал, незаменимое подспорье в доверительных беседах с солдатами. Интересно, что в 1949 году отец встретился с Тихоно вым в Москве на декаде казахской литературы и искусства.
Столица приняла их радушно, по-братски. С группой казахских писателей постоянно находились Леонид Соболев, Николай Тихонов, Сергей Щипачев, Платон Вершигора. В один из дней делегация отправилась на прогулку на теплоходе по каналу Москва — Волга. Все разместились на просторной палубе, лю бовались красотами Подмосковья, беседовали, читали стихи. Николай Тихонов сидел рядом с Мухтаром Ауэзовым и Саби том Мукановым. Выбрав подходящий момент, отец подошел к ним, представился Тихонову и показал ему фронтовое пись мо. Тихонов прочел, разволновался.
«Жив солдат! — радостно сказал он, показывая письмо собеседникам. — Как же я рад и счастлив! Через такой огонь прошел и цел остался. И письмо сохранил». Тихонов помолчал немного, повертел письмо в руках и передал отцу: «Ну раз ты так бережно хранил мое письмо, возвращаю его тебе. И про шу принять от меня подарок». Николай Тихонов подарил тогда папе свою новую книгу стихов «Грузинская весна». Фронтовая лирика занимала особое место в творчестве моего отца. После войны Сырбай Мауленов был главным редакто ром газеты «Казах адебиети» («Казахская литература») и главным редактором журнала «Жулдыз» («Звезда»). В 1948 году он опубликовал «Сборник стихов». Потом последовали дру гие: «Голос степей», «Огни горы», «Товарищ», «Тургайские ворота» и т. д., книги стихов «Апрельский дождь» и «Красная арча», удостоенные премии имени Абая.
Мы были очень близки с отцом. Он называл меня помощ ником народного писателя Казахстана. С восьми лет я брил отца — его левая рука после ранения почти не работала. Мне была знакома каждая складка на его лице, и отец в шутку на зывал меня «севильским цирюльником».
13 февраля 1993 года отца не стало. Я до сих пор пла чу, вспоминая о нем, и мне не стыдно своих слез. 22 ноября 1993 года вышло постановление кабинета министров респуб лики «Об увековечении памяти народного писателя Сырбая Мауленова». Сегодня в четырех городах — Алма-Ате, Коста нае, Аркалыке, Кзыл-Орде — именем отца названы улицы.
Создан фонд имени Сырбая Мауленова, эмблема кото рого перекликается с его псевдонимом Лашын (птица из се мейства соколиных). Я благодарен судьбе, что в Великой вой не советского народа с фашизмом отец не погиб и дал жизнь моим братьям Дюсену, Женису, Бейбуту, Газизу и сестрам Бахытжамал и Сакыпжамал.
Ты спроси о войне
Много сложено песен
О битвах, гремевших когда-то.
У тогдашних мальчишек
Сегодня виски в седине.
Ты спроси о войне
И у маршала, и у солдата,
Ты спроси о войне.
Ты спроси о войне
У любви, что погибла так рано.
Ты спроси о войне
У небес, опаленных в огне.
У сгоревших лесов,
У скалы с незажившею раной
Ты спроси о войне.
Ты спроси о войне
У печально поющего ветра.
Ты спроси о войне
У озер с темной кровью на дне,
У холмов, что стоят
Над телами погибших — Бессмертно! —
Ты спроси о войне.
Ты спроси о войне
У оборванной на полуслове
Старой песни.
Спроси и у лампы,
Погасшей в огне.
У рассвета без дня,
У зари, захлебнувшейся кровью,
Ты спроси о войне.
Ты спроси о войне
У смертельного пламени ада,
Что на землю пришло
Не в кошмарном бреду,
Не во сне.
У последнего
В громе салюта
Победы Снаряда
Ты спроси о войне.
1970 г.
Касым МАУЛЕНОВ,
доктор юридических наук
Подготовила Марина ЕЛИСЕЕВА
Опубликовано в № 44 (6397) «Санкт-Петербургских ведомостей» 12 марта 2019 г.
Накануне войны в Ленинграде было 83 ремесленных, три железнодорожных училища и 20 школ фабрично-заводского ученичества, в которых обучались 63 тысячи ребят. Это были подростки, прибывшие по набору из многих республик страны.